|
Страница 2 из 18 — Ведь если продать утюг, как мама велела,— вдруг засмеялась Марья,— так мы ведь до конца войны неглажеными ходить будем. Вадька одобрительно оглядел сестру, улыбнулся ей и сказал: А что у нас гладить-то? Ты что? — возмутилась Марья,— Мамино платье, мое платье, твои штаны. Да и много ли дадут за утюг на рынке? Точно,— ответил Вадим.— А мама вернется, глядь, утюг целехонек. Ждет ее. Марья слабо улыбнулась, побледнела. Ты что? — забеспокоился Вадим. Погоди,— прошептала она,— сейчас пройдет. Вадим схватил снегу, потер Марье виски, как тетя Груша, но она отдернулась, сказала: — Чепуха! Я же не теряю сознания! Ты же кормишь меня каждый день. Она отчего-то запыхалась.
|
