То-то радость была!

      Будто все на улице знакомые пли даже родные.

      Сперва меня обогнала ватага мальчишек. Они кричали «ура», и каждый стукнул меня — кто в бок, кто по плечу, но не больно, а дружески, и я тоже крикнул:

      —     Ура-а-а!

      Потом мне навстречу попался коренастый старик с окладистой бородой. Лицо его показалось мне мокрым, и я подумал, что он, наверное, плачет. Но старик гаркнул бодрым голосом:

      —     С победой, внучок!—И рассмеялся.

      На дороге стояла молодая женщина в клетчатом платке, со­всем девушка. В руках она держала сверток с ребенком и громко приговаривала:

      —     Смотри! Запоминай! — Потом счастливо смеялась и снова повторяла: — Смотри! Запоминай!

      Будто этот несознательный младенец может что-нибудь за­помнить! Ему, похоже, было не до праздника, он орал в своем кульке, этот карапуз. А его мать опять рассмеялась и сказала:

      —     Правильно кричишь. Ура! Ура! — И спросила меня: — Ты видишь? Он кричит «ура»!

      Молодец! — ответил я. А женщина крикнула:

      Поздравляю!

      На углу стоял инвалид, ему подавала почти каждая женщина, которая проходила мимо,— это раньше, в простые дни. У него не было правой руки и левой ноги. Вместо них подвернутые рукав и штанина — гимнастерки и галифе.