Повезло ему,— хрипло сказал чемпион.

      Еще как! — подтвердил проигравший. У чемпиона оставалась хлебная корка.

      Оставить? — спросил он приятеля.

      Шакалам? — возмутился тот.— Дай лучше воробьям! Чемпион положил корку, но воробей, подлетевший тут же, не

      сумел ухватить ее. Тем временем пацан, проигравший соревно­вание в еде, уже встал.

      —     Ну, ладно!—поднялся победитель.— Не пропадать же! —И запихнул корку в рот.

      Щека у него оттопырилась, и вот с такой скособоченной рожей он прошел рядом со мной и щелкнул меня по макушке. Я уже не озирался больше. Давясь, глядя в стакан, доел ржануху и пошел с номерком к тете Груше.

      Не очень-то вкусным вышло дополнительное питание.

      Школы учили ребятню в три смены, и потому восьмая столов­ка дополнительного питания пыхтела с утра до позднего вечера. На другой день я воспользовался этим: сразу после уроков в сто­ловой очередь, да и вчерашних гладких парней встречать не хо­телось.

      Вот ведь гады! Я припоминал, как они соревновались, кто бы­стрее съест свой обед, силился представить их похожие лица, но ничего, кроме одинаковой гладкости, вспомнить не мог.

      Словом, я погулял, побродил по улицам и, уж когда стало со­всем голодно, переступил порог столовой. Народу к тете Груше не было совсем, она скучала в окошке раздевалки, а когда я при­нялся расстегивать пуговицы пальто, сказала вдруг: