Боже, о чем я?  Какой примитив лезет в голову!

     Это же исполнение моей мечты! Да, Аполлоша говорил, шко­лой жизнь не кончается. Напротив, лишь начинается. И суть на­шей идеи в том, чтобы у ребят появились друзья, к которым мож­но прийти после школы. Поговорить. Написать поздравительную открытку к празднику. Посоветоваться в трудный час. К этому мы пришли. Но мечтали-то о другом. Нас двоих, троих, пятерых не хватит на двадцать душ. Надо быть предельно честным и трез­вым—не хватит, не хватит, хоть тресни. Дефицит любви. Лю­бовь— вот наш идеал. А если ребят полюбят другие взрослые, мечта, можно считать, сбылась.

     Думала ли я о родителях для наших ребят? Нет. Этот же са­мый Никанор Никанорович первым произнес слово «усыновить». Его повторяли другие. Из других выдерживают не все. Но Ника­нор Никанорович военный. Он спасал детей на фронте. У него есть свои резоны, милый, добрый, достойный человек.

     А как здоровье? — спросила  я  невпопад.

     Вопрос законный,— ответил Никанор Никанорович, усмех­нувшись. И ответил: — Колю надеюсь дотянуть.

     Аполлон Аполлинарьевич вытащил из кармана авторучку, за­нес ее над листом бумаги.

     Надежда Победоносная! Ваш приговор!

     Спасибо!

     За что ж спасибо? — удивился Никанор Никанорович.— Нам вот совет ваш требуется! Как скажете? Оставить его у вас? Перевести в другую школу?

     Я переглянулась с Аполлошей. Он потупил глаза. Я не раз свою работу с врачебной сравнивала. Всегда жалко, но, исходя именно из жалости, надо резать по живому.