— Я думала, она ушла в интернат,— пояснила Евдокия Пет­ровна,— а там никого не оказалось, и дежурная дала ваш адрес.

     Объяснение казалось мне глупым, просто-таки идиотским, по­звони тотчас в милицию, и тебе немедля вернут ребенка. Детей у нас, слава богу, не воруют. Любой взрослый, увидев девочку, которая заблудилась, передаст ее милиции.

     Евдокия Петровна как-то быстро переменилась в моем пред­ставлении. Прежде казалась мягкой и приветливой, а теперь все это обернулось безволием  и глупостью.

     «Как можно отдавать детей таким людям»,— мелькнуло во мне. Точно это не я отдавала.

     Я даже замедлила шаг. Взяла под руку Евдокию Петровну. Стало совестно. Боюсь опоздать на вечер и спешу ради этого вы­нести преждевременный  приговор  хорошему человеку!

     Впервые за этот вечер я вгляделась в Евдокию Петровну. Ли­цо заплакано, постарело. Одинокий добрый человек. Анечке, ко­нечно же, нет никаких причин сбегать от нее, это отпадает. Ка­кая-то случайность, вот и все.

     Пробуя успокоить женщину, я сказала ей, как Анечка, побывав в поликлинике, целый день показывала свой рот ребятам, и это было очень забавно. Не постеснялась и директора, вот дет­ская  непосредственность!

     Врачиха слабо улыбнулась, но тут лее принялась плакать.

     —      Больше не дадите мне Анечку?

     —      Сначала давайте  найдем! — как  можно мягче  ответила  я. Автомат,  который   мы   разыскали,  отозвался  удивительно до­ вольным голосом. Будто человек только что сытно пообедал:

     —      Дежурный по городу майор Галушка слушает!