|
Страница 2 из 10 Помню, как мы заняли исходную позицию: Аполлон Аполлинарьевнч во главе стола, по правую руку, вполке естественно, завуч, мы с Машей рядышком, стул у торца отодвинут —для посетителя, а я в легком от волнения ознобе открываю дверь и приглашаю первого гостя. Он вошел легкой походкой — худощавый, высокий, по левому виску — глубокий шрам, на груди позвякивает целый иконостас орденов и медалей. Представился: — Никанор Никанорович Парамонов, подполковник в отставке,— и протянул паспорт. Никто из нас не решался взять паспорт, оскорбить пошлой проверкой такого человека, и он негромком голосом, будто не военный говорит, а скромный библиотекарь, пояснил, смущенно улыбаясь, что всю ночь его и жену мучила бессонница. После газеты. Он помолчал, разглядывая нас поочередно, словно размышляя, как далеко стоит углубляться, затем опять застенчиво улыбнулся. — Тут такое дело,— проговорил он и быстро взглянул на нас, точно решился,— в начале войны мне, тогда лейтенанту, поручили эвакуировать детей из детского дома. Я танкист, и вот три мои танка приняли ребят. Десятка полтора самых маленьких посадили прямо в машины, человек, наверное, двадцать; тех, что постарше, на броню Немец прижимал основательно, детдом эвакуировать раньше не успели, и вот мы вытаскивали ребят буквально из- под огня. Довезли их до станции, сами тут же развернулись и ушли в бой, где все мои танки немцы сожгли. А станцию размолотили бомбардировщики. Думаю, дети погибли.
|
