Но, признаюсь, это выводы других, поздних времен. Тогда же я сказала директору, что хочу зайти к нему.

     Я хотела прояснить свою цель — посмотреть личные дела де­тей, но Аполлоша не дал мне договорить:

     —      И  немедленно.  Я  должен  объясниться.

     Поначалу объяснение показалось забавным. Но только пона­чалу.

     Крепко обиделись? — спросил меня Аполлон Аполлинарь­евич.

     За что? — искренне удивилась я.

     Толком не сказал о классе. А знаете, почему? Думал, вы испугаетесь и...

     И?

     Сбежите.

     Вот какое я произвожу впечатление! Наверное, эту мысль от­четливо выражало мое лицо Аполлоша смутился. И совершенно напрасно. Я была уже способна критически оценить начало моей педагогической практики. Что ж, мокрый щенок, думающий толь­ко о себе, мог и сбежать.