Существует соображение, что сострадание воспитывается. Дей­ственней всего — собственной бедой. Мне не нравится это сооб­ражение. Что же, выходит, гуманизм должен быть непременно вы­страдан? Тогда это будет больной гуманизм. Гуманизм, основан­ный на собственном страдании.

 Нет, нет... Я верю, что сострадание — в человеческой природе. Сострадание как талант — дано или не дано. Но чаще дано, по­тому что это особый талант. Без него трудно оставаться чело­веком»

     У меня, у тогдашней, было просто бабье —верней, девичье — сердце, впрочем, какая разница: бабье сердце или девичье, тут-то все едино. А бабьему сердцу от роду подарена жалость. И я, во­оружившись жалостью, кинулась к моим детям, окончательно пе­рестав жалеть себя.

     Прозрение обретало у меня энергичные формы. И тут же я попала в забавную ловушку.